На службе это происходит постоянно.
Иногда хор отвечает коротко:
– Господи, помилуй.
Иногда трижды.
А в Часослове вдруг встречается указание: «Господи, помилуй – 40».
И тут невольно возникает совсем простой вопрос: зачем? Бог ведь услышал и первый раз.
Само «Господи, помилуй» пришло в богослужение не как особая формула для счёта. Это один из самых естественных библейских возгласов человека к Богу. Так кричат Христу слепые:
«Помилуй нас, Иисус, Сын Давидов!» (Мф. 9:27).
Так обращается к Нему хананеянка:
«Помилуй меня, Господи, сын Давидов» (Мф. 15:22).
По-гречески привычное нам «Господи, помилуй» – Κύριε ἐλέησον, Kyrie eleison. И очень рано этот краткий ответ стал частью общего богослужения: священнослужитель произносит прошение, народ отвечает просьбой о милости.
Но количество повторений оказалось разным.
Троекратное «Господи, помилуй» прежде всего означает усиление молитвы.
Это хорошо видно в сугубой ектении. Само слово «сугубая» здесь означает усиленную, прилежную: после прошений хор уже не просто отвечает один раз, а повторяет «Господи, помилуй» трижды.
Профессор Михаил Скабалланович, исследуя историю богослужения, обращал внимание на интересную древнюю деталь. В греческих списках Литургии апостола Иакова рядом с обычными прошениями встречается однократное «Господи, помилуй», а после особенно пространных и торжественных – троекратное. То есть три повтора с древности служили именно знаком более усердной молитвы.
Конечно, число три для христианина неизбежно напоминает и о Святой Троице. Например, святитель Симеон Солунский прямо объясняет некоторые троекратные действия богослужения троичным смыслом. Но свести всё к формуле «три раза – потому что Троица» было бы слишком просто. В самом устройстве службы троекратность ещё и усиливает просьбу.
А с сорока повторениями история интереснее.
Их можно услышать, например, на часах, полунощнице, литии, в великопостных последованиях. Там чтец действительно сорок раз подряд произносит одну и ту же короткую молитву.
Святитель Симеон Солунский в XV веке специально задавал тот же вопрос, который может возникнуть у нас: почему именно сорок?
Он связывал это число с освящением всей человеческой жизни. Сорок дней уже были для церковного сознания особым временем: достаточно вспомнить Великий пост. Симеон приводит и старинное символическое объяснение сорока как приблизительной «десятины» года и говорит, что многократным «Господи, помилуй» человек просит прощения за грехи, которые совершает «каждый день и час».
Но здесь важно не перепутать объяснение символа с его единственной исторической причиной.
Церковный устав знает не только три и сорок повторов. В разных последованиях встречаются 12, 30, 40, 50 и даже 100. Поэтому вряд ли стоит искать для каждого числа одну магическую расшифровку.
Например, двенадцать повторений Симеон Солунский связывал с двенадцатью часами дня и двенадцатью часами ночи – молитвой об освящении всего времени суток.
А сорок стало одним из наиболее устойчивых чисел продолжительной покаянной молитвы.
Получается, считать здесь нужно не потому, что с тридцать девятого раза Бог ещё не услышал, а на сороковом наконец услышит.
Повтор вообще работает иначе.
Мы ведь и в обычной речи повторяем одно и то же, когда просьба становится особенно сильной. «Помоги. Пожалуйста, помоги». Второе «помоги» не сообщает собеседнику новой информации.
Оно показывает, насколько нам это нужно.
Так и в богослужении.
Одно «Господи, помилуй» может быть ответом на прошение.
Троекратное – усиленным общим молением.
Сорокакратное – уже временем, в котором человек некоторое время остаётся почти с одной-единственной просьбой.
И, пожалуй, в этом есть ещё одна важная вещь.
«Господи, помилуй» – удивительно короткая молитва. В ней не сказано Богу, как именно Он должен решить нашу проблему. Мы не предлагаем план, не перечисляем условия.
Мы просим только одного:
окажи милость.
Поэтому иногда Церкви хватает сказать это один раз.
А иногда она словно не спешит переходить к следующим словам.
Валечка, спасибо!