Игра. просто эссе

Сначала это были отели, такие же как у всех, а как же. Вырваться из своей жизни, ускользнуть, украдкой показать ей язык, сначала такая была игра. На три часа сдавался номер в уютной неприметной гостинице, и эти три часа они словно кому - то доказывали, что живы еще, что никто их не увидел, не поймал и не привязал.

Три часа пролетали словно в замедленной съемке и они быстро уставали, потому что все это было не то, и они это прекрасно понимали, хоть и храбрились. Два часа было то, и они замирали, закрыв глаза и старались не думать ни о чём, а потом начинался третий час, час прощания, и вот с ним они совсем не знали что делать. Но она придумала новую игру, девочки вообще хорошо соображают. Она быстро собирала вещи, и, как маленький ураган, летела в ванную краситься, а он ею любовался, и она об этом знала, и поэтому не закрывала дверь.

Эта жизнь, выстраданная, вырванная, выцарапанная из-под их настоящей, она была такая маленькая и такая хрупкая, что совершенно не терпела никаких упоминаний, никаких намеков, она сразу сжималась от этого, и они берегли ее, как могли, не намекали и не упоминали. Им хотелось думать, что это их настоящий медовый месяц, что они наконец принадлежат друг другу и не заняты больше ничем, и они думали так изо всех сил, пока однажды в номер не позвонили с ресепшена совершенно неожиданно, три часа уже как десять минут назад истекли, оказывается.

Они этот отель давно уже ненавидели, не того, совсем не того им хотелось, но тут наступило лето, дачный сезон, семьи куда-то подевались и стало можно поужинать дома, а перед этим пройтись по магазинам и купить еды на ужин, сладко и робко везти одну тележку на двоих, и нежно прикасаться к плечу, толкаясь плиты, и знать, что можно сидеть за столом сколько хочешь, как дома, а потом можно не прыгать в такси, а пойти спать вместе, и утром поцеловаться, даже еще не проснувшись толком.

И это всё потому, что теперь они играли уже в другую игру - как будто они уже давно живут вместе, понарошку, и как раньше они понарошку обнимались и прятались, так теперь они понарошку выбирали вино к ужину, сервировали стол и подливали друг другу кофе. А потом им досталась эта квартира на окраине города, досталась очень дешёво, потому что ненадолго, и тут уж они совсем слетели с катушек и тащили туда любую соломинку, тарелки и полотенца, и торжественно ездили их выбирать, как настоящая семья.

Эта жизнь, что они себе придумали и отвоевали, она была такая трогательная и беззащитная, ее было так жалко, они все пытались ее как-то выходить, как-то спасти, он покупал какую-то посуду, она покупала ему какие-то рубашки, они жили, словно зажмурившись. Они жили словно им по восемнадцать лет, и фужеры у них все красивее, и рубашки все дороже, словно впереди их ждет робкое счастье вместе. Ждут какие-то вечера или утра, субботы и воскресенья, как будто им предстоит повзрослеть рядом друг с другом, начать всё сначала и всего добиться, как будто впереди их, вообще, что-то ждет.