Почему утренние молитвы в молитвослове стоят именно в таком порядке – и можно ли его менять?

Почему утренние молитвы в молитвослове стоят именно в таком порядке – и можно ли его менять?




Мы открываем молитвослов утром почти механически и заранее знаем, что будет дальше. «Царю Небесный», Трисвятое, «Отче наш», тропари, молитва ко Пресвятой Троице, 50-й псалом, Символ веры. Потом идут молитвы святого Макария Великого, Василия Великого, обращения ко Христу, Богородице, Ангелу Хранителю. Ближе к концу – поминовение живых и усопших.

Если этот порядок напечатан практически во всех наших молитвословах, возникает естественный вопрос: кто его установил?

И почему, например, Символ веры стоит до десяти утренних молитв, а молитва Ангелу Хранителю – почти в самом конце? Можно ли сегодня поменять их местами? А если утром совсем мало времени – выбрать несколько и остальные пропустить?

Неожиданный ответ начинается с того, что привычного нам утреннего правила в первые века христианства просто не существовало.

Это, конечно, не означает, что христиане утром не молились. Молились. Но не открывали книжечку с тем самым набором текстов, который лежит сегодня у нас на полке.

На Руси личная молитва долго была гораздо теснее связана с церковным суточным кругом. Миряне могли читать дома части Часослова, Псалтирь, молитвы, связанные с полунощницей и другими службами. Собрания специальных молитв «от сна вставши» тоже существовали, но их состав менялся.

Наш привычный молитвослов складывался постепенно.

Исследователи старопечатных книг прослеживают этот процесс особенно хорошо в XVI–XVII веках. В Вильно, Остроге, Киеве, Москве появляются сборники для домашнего молитвенного употребления. Их составители соединяют молитвы из разных традиций, что-то добавляют, что-то переставляют. Одни варианты утреннего правила содержат пять молитв, другие – тринадцать. То, что сегодня кажется совершенно неподвижным, когда-то находилось в процессе отбора.

Очень важная дата для русской традиции – 1679 год.

Именно тогда в московском Каноннике появляются утренние молитвы и молитвы «на сон грядущим» в составе, уже очень близком к привычному нам. В 1701 году их печатают и в Псалтири с восследованием. Постепенно этот порядок закрепляется и становится нормой русского домашнего молитвенного правила.

Получается, перед нами не одна длинная молитва, которую святой когда-то разделил на главы.

Это собрание.

И следы его происхождения до сих пор видны.

Начинаем мы так называемым обычным началом – теми молитвами, с которых начинается множество церковных последований. Затем идёт покаянная часть: тропари, молитва ко Пресвятой Троице, 50-й псалом. После покаяния произносится Символ веры – краткое исповедание того, во что мы веруем.

А дальше начинается целая вереница личных обращений.

Просим очистить нас, наставить на наступивший день, сохранить от греха. Обращаемся ко Христу, Пресвятой Богородице, Ангелу Хранителю. Затем молитва словно расширяется: мы перестаём говорить только о себе и вспоминаем других – живых и усопших.

В этом есть очевидная внутренняя логика.

Мы встаём перед Богом, каемся, исповедуем веру, просим помощи на день, обращаемся за молитвенным предстательством и наконец приносим Богу не только себя, но и тех, кого любим и помним.

Но было бы ошибкой превращать эту логику в некую тайную схему, будто десятая молитва не может стоять раньше девятой из-за особого духовного закона.

История молитвослова показывает как раз обратное: состав и порядок домашнего правила менялись.

И здесь мы подходим ко второй части вопроса.

Можно ли менять их сейчас?

Есть важное различие, которое очень ясно проводил святитель Феофан Затворник. Церковное богослужение совершается по установленному последованию. А домашнее молитвенное правило – другое дело. Святитель прямо писал, что оно «не имеет неизменности» и может изменяться во времени, продолжительности и составе.

Это довольно неожиданно услышать, если мы привыкли воспринимать страницы «Молитв утренних» почти как обязательный минимум, из которого запрещено вынуть одну строчку.

Феофан советовал даже в некоторых случаях определять правило не количеством текстов, а временем: лучше молиться меньше, но внимательно, чем торопливо «вычитать» большой объём.

Но здесь есть тонкая граница.

Свобода домашней молитвы не означает: сегодня эта молитва нравится – читаем, завтра надоела – выбрасываем, послезавтра составляем собственный молитвослов из трёх любимых абзацев.

Именно для этого правило и существует.

Оно не даёт нашей молитве полностью зависеть от настроения. Иначе в хороший день мы готовы прочитать акафист, канон и половину Псалтири, а в плохой быстро обнаруживаем, что сегодня нам вообще «не молится».

Поэтому сложившийся порядок полезен прежде всего как опора.

Если же человек физически не успевает читать полное правило, болен, ухаживает за маленьким ребёнком, работает по тяжёлому графику или, наоборот, хочет сделать своё правило более содержательным, вопрос вполне может решаться не по принципу «либо всё, либо ничего».

Святитель Феофан советовал в тех случаях, когда невозможно прочитать всё, выбрать наиболее содержательные молитвы, но главное внимание направить на саму молитву и память о Боге.

А если человеку молитвенное правило дано духовником как конкретное послушание или связано с определёнными обстоятельствами его духовной жизни, тогда самовольно перекраивать его – уже совсем другой вопрос.

Наверное, поэтому полезно хотя бы однажды посмотреть на утреннее правило не как на страницу, которую необходимо дочитать до конца, пока не закипел чайник.

Перед нами несколько веков церковной молитвенной жизни, собранных в маленькой книжке.

Что-то пришло сюда из богослужения, что-то – из старых келейных правил, отдельные молитвы веками переходили из одного сборника в другой, пока постепенно не оказались рядом.

Мы можем привыкнуть к этому порядку настолько, что он кажется существовавшим всегда.

Но молитвослов не существовал всегда.

Молитва – да.