Моя квартира.

Мы счастливые обладатели однокомнатной квартиры в центре города. Ура! Ура! Ура! Квартира наша находится в одном из разноцветных домов-высоток. Бывало, проезжали мимо этого района. Я любуюсь на цветные высотки и думаю: а какого жить в таких домиках? Теперь могу ответить-хорошо, даже о-очень. А все же полноценного взахлеб счастья я сейчас не испытываю. Хожу по квартире, выглядываю в окно со своей лоджии, пристав на цыпочки, и все время негромко повторяю:"Мое. Это ж мое. Мое же!" А самой не верится. Себя убеждаю или еще кого и опять твержу, как мантру:" Наша квартира! Моя!"

Если бы раньше дали…

Муж спросил:"Точно пойдешь? Надо ли?" Я молча кивнула. Страх так меня сковал изнутри, что ответить у меня не получилось бы. Он проводил меня на второй этаж через длинный пустой коридор к кабинету. Махнул рукой, то ли показывая на дверь, то ли от безнадеги происходящего, уныло глянул на меня и, не сказав ничего, пошел в обратную сторону, все так же по пустому коридору. Я не стала сверлить взглядом спину мужа, стукнула слегка в дверь и выдохнула. Будто с выдохом хотелось избавиться от чувства страха, скопившегося под горлом.

Дверь мне открыл статный мужчина в форме. Его погоны мне ни о чем не говорили. Никогда не разбиралась в званиях, сколько звезд на погонах того или иного чина. В кабинете их было двое. Один сидел, как и полагается сидеть Самому Важному, во главе Т-образного очень длинного стола. За темным лакированным столом успешно бы разместилась деревенская свадьба.
У меня был выбор: сесть ближе к Самому Важному или с краю, ближе к выходу, либо в середине. Прошла и села напротив того, кто открыл мне дверь, это был командир моего мужа. Хотя об этом я узнала позже, уже после аудиенции.

Не стала мусолить, тянуть разговор. Кратко, даже слишком, выложила суть своего прихода. Я просила дать нам хоть что-то, что можно считать нормальным жильем для семьи из трех человек. Сложно жить в комнатке девяти квадратов, имея маленького ребенка. Попыталась достучаться до обоих. И пока рассказывала, что дочка играет в шкафу, а спит на полу, разглядывала свои руки, которые вдруг показались такими плебейскими. И торчали как-то нелепо из вдруг оказавшегося слишком куцего пальто, почему-то с очень короткими рукавами. И в целом, почувствовала себя побирушкой. И от чего я не холеная красотка, а обычная среднестатистическая бабенка?

Выслушав меня, забубнил Самый Важный. Тон у него был скорбный, и говорил он будто не со мной, а с нерадивым ребенком, который просит мороженку при больном горле. В этот момент из-за стола встал командир мужа, прошел к окну. Тогда я и поняла-все зря. Бубнеж Самого Важного, виноватый взгляд второго, его движения, поза у окна-вся затея моя-зря.

Поняла, что разговор завершен и, поднимаясь из-за стола, скривила презрительно губы, скрывая истинные эмоции. Жестко выплюнула:" Значит нет." Не дожидаясь ответа, пошла к двери. Мне хотелось ею хлопнуть, чтобы стекла по вылетали. Но я даже до нее не дотронулась. Кто-то из них мне сказал: "До свидания." Подозреваю, что командир мужа. Я не ответила. Не стала хлопать картинно дверью, но и закрывать за собой не удосужилась-сами закроют, либо секретарь подсуетится.

Муж ждал все это время на улице, на крыльце. Он взглядом спросил:"Как?» Я безмолвно ответила:" Напрасно." В молчании вернулись домой.
Дочка сидела на полу в окружении игрушек. И тогда я дала волю своим чувствам. Слезы Ниагарским водопадом хлынули из глаз, и не было конца моему отчаянию.

Если бы тогда нам дали эту однокомнатную квартиру. Тогда бы я была счастливее в разы. Тогда бы были счастливы безмерно три человека маленькой семьи. Тогда бы…

Нам дали. Но много-много лет спустя. Когда маленькая девочка уже выросла и живет свою самостоятельную взрослую жизнь отдельно от родителей. А родители сейчас пытаются осознать свое приобретение. Учатся жить в СВОЕЙ квартире