Из “почти” в “настоящее”

Кто бы мог подумать, дневник…

Что всё так обернётся.

Эдька. Тот самый мальчишка. Из моего детства, из пыльных дорог, из мостов, за которые мы держались не только руками, но и какой-то странной детской верой, что впереди обязательно будет что-то хорошее.

Мы бегали. От полицейских, от скуки, от самих себя — неважно. Жили быстро, как умеют только дети, которым ещё не объяснили, как «правильно».

Он пугал меня в подворотне после «Вия», и я визжала, а потом смеялась, и, наверное, уже тогда где-то внутри записывалось: «этот — особенный».

Потом я подросла. И началось это тихое, девчоночье… когда смотришь украдкой, когда он уже не просто «Эдька с улицы», а парень. Красивый, уверенный, с этой своей улыбкой, от которой у меня внутри всё сбивалось, как плохо настроенный радиоприёмник.

А я? Я была… ну скажем честно — маленькая, влюблённая и совершенно не в его лиге. Он жил своей жизнью, девчонок менял, как страницы, а я просто смотрела. Молча. Умилённо. Глупо. Искренне.

Потом взрослая жизнь. Нам за двадцать. И вдруг — вспышка.

Такая, знаешь, как спичка: ярко, быстро и… больно. Потому что тогда он поигрался и отпустил. А я осталась с этим «недо», с этим ощущением, что что-то началось и не случилось.

И вот сейчас…

Сейчас я иногда сижу и думаю: это вообще про мою жизнь? Это не перепутали сценарии?

Как так вышло, что тот самый мальчишка, который когда-то был моим «почти», стал моим «настоящим»?

Как так получилось, что его «принцесска», сказанная когда-то почти в шутку, вдруг стала… правдой?

Я до сих пор не верю. Честно.

Когда он говорит «я тебя люблю» — у меня внутри не салюты, нет. У меня там тишина. Такая тихая, осторожная, как будто я боюсь спугнуть это словами: «правда?»

Он всё тот же. Вот это самое удивительное.

Та же улыбка — чуть дерзкая, чуть тёплая.
Тот же взгляд.
Тот же стиль — как будто ему не нужно стараться, он просто есть такой.

Ну да, жизнь его чуть потрепала. Где-то добавила линий, где-то усталости. Но знаешь что? Это его не испортило. Это его… сделало настоящим.

И я ловлю себя на том, что смотрю на него — и всё равно умиляюсь. Как тогда. Только теперь без страха, что это «не про меня».

И, наверное, самое странное во всей этой истории —

мы смогли.

Не просто встретиться снова. А как будто взять ту старую, оборванную нитку… и аккуратно, не спеша, связать заново.

Переписать.

Не с нуля. А именно переписать — с учётом всех ошибок, всех пауз, всех «не тогда».

И теперь это не вспышка.

Теперь это — свет.