Григорий поздним вечером возвращался
домой навеселе. Неуверенной походкой
он шёл по улице, стараясь держаться
ближе к заборам. Почему-то земля всё
время уходила из-под ног. Когда забор
вдруг неожиданно резко отъезжал в сторону,
Григорий падал в свежую майскую
грязь.
- А всё-таки она вертится! -
удивлённо повторял он всякий раз, пытаясь подняться на
ноги после очередного падения.
Деревенские собаки провожали Григория свирепым лаем.
- Вы на меня гавкаете?! - возмущённо обращался он
к ним через забор. - На меня? На Григория Николаевича?
Вы соображаете?
Собаки заливались ещё громче.
- Да вы совсем совесть потеряли! - заключал он,
переходя к следующему забору. - Все потеряли совесть!
И ты, Шарик, против меня? - сокрушённо покачал
головой Григорий, подойдя к соседскому забору. - Ты
тоже совесть потерял. И твой хозяин Степан тоже потерял
совесть. Три недели назад одолжил у меня пятёрку и до сих
пор не отдал. А жена его, Дарья? Да она вообще бессовестная!
Дарья! У тебя нет ни грамма совести! - заорал он.
Забор качнулся и убежал куда-то влево. Поднявшись на
ноги, Григорий продолжил:
- Все потеряли совесть. Продавщица Зина - ну та
точно! Сдачу не даёт, смотрит, как на врага народа, никакой
культуры обслуживания. Поллитру сунет - ни улыбки
тебе, ни <спасибо за покупку>! Бригадир Иван Иванович
тоже совесть потерял: <Не опаздывай на работу, не
прогуливай>, а что на сердце у человека, никогда не спросит.
Григорий смахнул скупую мужскую слезу и продолжил,
заходя в калитку родного двора:
- Галя, жена моя, тоже совесть потеряла. Вместо того
чтобы встретить мужа, приголубить, поцеловать, всё грызёт
и грызёт: <Где получка, где шатался?> А тёща! - Григорий
присел на крыльцо. - Тёща точно совесть потеряла. Никакого
уважения! А кто в доме хозяин? Все потеряли совесть!
Григорий поднял глаза вверх. Звёзды молча сияли
в небе.
- Все потеряли совесть! - заорал он, - Боже! Неужели
Ты не видишь? Сделай что-нибудь!
Качнувшись, он зашёл в сени, и его тотчас встретил
оглушительный удар в лоб. В сенях на мгновение стало
светло, как на Елисейских Полях. <Галя - сковородкой> -
успел подумать Григорий. Хмель мгновенно прошёл. Григорий
нащупал на стенке выключатель и включил свет. Жены
в сенях не было, на полу лежали грабли. <Тёща подложила! -
мелькнула у него мысль, но он тотчас её отогнал. - А почему
сразу - тёща? Может, это Галя случайно оставила? На
работе, бедняга, намаялась, пришла домой, а тут тоже полно
дел. А вечером даже сил не было занести грабли в сарай>.
Григорию стало стыдно: <Она крутится, как белка в колесе,
а я напился, как свинья. Получку пропил, вывалялся в грязи!>
Сняв сапоги и одежду, он на цыпочках вошёл в дом. Было
тихо. <Тёща не спит, - подумал он. - Если бы спала, то стены дрожали
бы от храпа. Ой, что же это я на старого человека? - опомнился
Григорий. - Сам состарюсь, какие буду звуки издавать?>
Он зашёл в свою комнату, перегороженную ситцевой
занавеской на две половины. Возле окна на диване спал
Колька. Из-под одеяла торчали голые тощие ноги. <Какой он
худенький! - подумал Григорий. - А каким ему быть, если
отец - алкоголик, и кроме картошки и капусты дитё ничего
не видит? Как он вырос! В каком он сейчас классе? В пятом,
кажись? Надо бы с ним на рыбалку сходить>.
Григорий поправил сыну одеяло и зашёл за занавеску, где
стояла их с Галей большая железная кровать. Жена делала
вид, что спит Она берегла свою злость на утро. Григорий
тихонько залез под одеяло и подвинулся ближе к тёплой
спине супруги. Галя лягнула его пяткой.
- Галя! - тихо позвал Григорий.
- Опять напился! Спи, утром поговорим! - зашипела
в ответ жена.
- Галчонок! - опять позвал Григорий и ужаснулся
оттого, что за тринадцать совместных лет он впервые назвал
жену именем, которое готов был повторять тысячи раз, когда
они тайком встречались в колхозном саду ещё до свадьбы.
Галя подскочила как ошпаренная:
- Галчонок? Он ещё издевается! Напился, так лежи молча!
Посмотри на меня, какой я Галчонок. Я превратилась в тяжеловоза!
Целыми днями пашу как вол. А ты где был? Где получка?
- Прости, получки нет.
- Глаза б мои не видели твою пьяную морду, - заплакала
Галя.
- Я не пьяный, - ответил Григорий.
Галя исподлобья взглянула на мужа и поняла, что он,
действительно, трезвый.
- А чего орал под окнами? Всех собак в округе разбудил.
- Да это я о жизни думал, - ответил Григорий.
- Ну и что ты надумал? - с ехидцей спросила Галя.
- Всё. Пить не буду, курить тоже. С Колькой на рыбалку
в субботу пойду. В воскресенье пойдём в церковь.
Галя притихла. Она давно не видела мужа таким. Но она
знала, если он говорит таким тоном, то выполнит обещание
на сто процентов. Она придвинулась к мужу поближе.
- И никакой ты не тяжеловоз, - добавил Григорий. -
У тебя просто всё на месте. Красотулечка ты моя!
Утром Галя встала тихонько, стараясь не будить мужа.
В сарае уже мычала Пятнашка, ожидая, когда хозяйка придёт её
доить. Колька ещё спал, спала и мама. Тихонько прикрыв за
собой дверь, Галя вышла в сени и вскрикнула, получив звонкий
удар граблями по лбу: <Какой дурак их сюда поставил? Ой,
почему сразу - дурак? Может, Колька сено сгребал... Стоп! Какое
сено в мае? Ладно, поставлю в сторонку, потом разберёмся>.
Услышав, что дочка пошла доить корову, тёща Григория,
Марья Васильевна, тяжело поднявшись с кровати, встала,
чтобы пойти приготовить завтрак и выпроводить внука
в школу <Опять этот изверг всю ночь спать не давал! Всё,
хватит, пора Гале с ним разводиться. Лучше уж вообще без
мужа жить, чем такого терпеть>. - С этими мыслями она
разожгла плиту, поставила чайник и вышла в сени.
Удар был не очень сильный, но точный: <Это он специально
грабли кинул под ноги! Вот злодей! А может, не он?
Вообще, когда он что-нибудь, кроме бутылки, в последний раз
в руках держал? Чтоб тебя... Ой, что же я так? Всё грызу
его и грызу. Может, стоит попробовать по-хорошему?>
Колька встал, наскоро умылся, позавтракал, запихал как
попало книжки в портфель. Оглянувшись по сторонам, он
вытащил из батиного пиджака, что висел на вешалке, пачку
сигарет и спрятал в своём кармане.
- Ба, я пошёл! - крикнул он. - Глухая, что ли, не
слышишь ничего!
В сенях его встретил оглушительный удар по лбу.
- За что? - заорал Колька, и в его сознании всплыло начало
длинного списка: за сигареты, за двойки, за плохие слова, за
прогулы, за то, что украл в кабинете химии колбу, не понятно
зачем...
Увидев, что это грабли, а не кто-то из родственников,
Колька осторожно прислонил их к стенке и пошёл в школу.
Григорий проснулся позже всех. В кухне на столе стоял завтрак,
аккуратно накрытый чистым полотенцем. Выглянув
в окно, Григорий увидел, что тёща копается в огороде. <Перед
людьми хочет показать, что она вкалывает, а зять плохой, -
подумал он, и тотчас шишка на лбу заныла с невероятной
силой. - Что это мне такое в голову лезет? Надо пойти помочь>.
До работы время ещё было. Григорий вышел в огород
и сказал:
- Давайте я, мама.
Тёща взглянула на него, и в её голове пронеслось: <Паразит,
он меня ещё мамой называет!> Рука её дёрнулась ко
лбу, потому что ей показалось, что кто-то пытается вбить
ей в лоб гвоздь. Она почесала шишку и отдала лопату.
Григорий за полчаса вскопал грядку и пошёл на работу.
Весь день он ловил себя на том, что как только у него появлялись
плохие мысли, шишка на лбу начинала сильно болеть.
Возвращаясь домой, Григорий наломал возле речки букет
сирени. Дома его ждала семья. Тёща приготовила <фирменный>
борщ и вареники. На Гале была новая пуховая кофточка,
а Колька сидел умытый, с постриженными ногтями. Галя всё
время говорила, смеялась и краснела, глядя искоса на мужа.
- Какая ты красивая, - шепнул ей на ухо Григорий.
По тому, что тёща почесала лоб, он догадался, что
сказал недостаточно тихо.
Субботнее утро началось с того, что в двери постучал
Степан. Тёща загородила вход своим мощным телом:
- Чего пришёл? Посмотри на часы, сейчас пять часов
утра. Григорий ещё спит!
- Извините, Марья Васильевна, я долг принёс. Вот, брал
у Григория пятёрку, передайте ему- Вы простите, если что не так.
У Марьи Васильевны было плохое зрение, и она не увидела,
что у Степана на лбу красуется огромная фиолетовая шишка.
В селе творилось что-то непонятное. Продавщица Зина
стояла за прилавком в чистом халате. Она никого не обвешивала,
не обсчитывала и не продавала школьникам сигареты
и пиво. Мужики не покупали водку. Стоило кому-то из них
посмотреть на витрину, где стояли бутылки с <зелёным змием>,
как они, вскрикивая, хватались за лоб. Женщины принарядились,
и возле сельской парикмахерской выстроилась длинная
очередь. Парикмахерша Рая делала всем стрижки с затейливыми
чёлками. Директор школы вышел вместе со всеми на субботник
и лично красил школьный забор, надвинув шляпу на брови.
А в воскресенье все проснулись в шесть утра от громкого
перезвона на сельской церквушке. Колокола звонили не умолкая.
Жители села, наскоро одевшись, бежали к церкви. На
колокольне, в развевающейся рясе, стоял отец Фёдор и звонил
в колокола. Перекрикивая звон, он вещал зычным голосом:
- Покайтесь, братья и сёстры! Приблизилось Царствие
Небесное! А как мы живём? Мужики пьют, как свиньи, бабы
вкалывают с утра до ночи, дети без присмотра всяким гадостям
учатся! В церковь только на Пасху яйца святить ходите. Слово
Божье забыли. Как мы живём? Прости нас, Господи!
Отец Фёдор колотил в колокола и плакал, глядя в небо.
На лбу его красовалась свежая шишка.
Григорий поздним вечером возвращался домой навеселе. Неуверенной походкой он шёл по улице, стараясь держаться ближе к заборам. Почему-то земля всё время уходила из-под ног. Когда забор вдруг неожиданно резко отъезжал в сторону, Григорий падал в свежую майскую грязь. - А всё-таки она вертится! - удивлённо повторял он всякий раз, пытаясь подняться на...
Читать полностью