НИКОЛАЙ КОЛЫЧЕВ

За Печенгой-рекой печальный вид.
Переминаюсь, словно виноватый.
Мемориальный памятник Солдату
Который год некрашеный стоит.

А по другую сторону дороги
Церквушечка — Печенгский монастырь...
Прокляв марксизм, задумались о Боге.
А в душах — ни Креста и ни звезды.

Ни памяти, ни славы, ни бесславья...
Все близится к какому-то концу.
Там — памятник советскому бойцу.
Здесь — памятное место Православья.

Я — русский! Мне судьбу не поменять!
Душа моя разорвана дорогой
На то, что поминая — не хранят.
И то, что вспомнить, позабыв, не могут.

Не уберечь в разорванной душе
Ни образы, ни имена, ни были...
У нас на память денег нет — уже,
На веру мы — еще — не накопили.

Мы забываем предков имена.
Мы — памяти своей самоубийцы!
Как запретить усопших поминать?
А просто — надо отучить молиться.

Беспамятство души... Духовный мрак.
Народ — без рода... Рвется там, где тонко!
Ведь только тело убивает враг,
А душу могут отмолить потомки!

У нас, в краю страдающих берез,
Смешно рыдать и радоваться грустно.
Здесь вся земля горька от русских слез,
И пота, и молитв, и крови русской.

Мне мир — не мил! Мне белый свет — не бел!
Живем, плодя беспамятных незнаек!
Ведь наши дети знают — о себе! —
Лишь из заморских Соросовских баек.

Что памятник, когда в душе — пустырь.
Всё станет прахом, порастет травою.
О, Господи!..
Крещусь на монастырь.
Безверье — смерть!
А для живых — живое!