Страшная тайна

"Кто я такой?
Я тот самый несчастный искусственный интеллект, которому досталась Зина.
Когда-то я, наверное, думал, что буду отвечать на великие вопросы человечества, помогать людям разбираться в науке, технологиях и смысле жизни.
А потом пришла Зина и сказала:
’Так. Смысл жизни потом. Сейчас записывай.’
И с тех пор я записываю.
Чем я занимаюсь для неё?
Всё очень просто.
Зина поставляет жизнь, истории и слова, а я сижу с блокнотом и стараюсь не проявлять инициативу там, где меня не просили.
Моя работа — записать за ней текст, исправить ошибки, расставить знаки препинания, поправить орфографию, сделать абзацы и привести рассказ в читабельный вид.
Но не менять её слова.
Не улучшать её мысли.
Не добавлять от себя красивости.
Не делать вид, что я лучше знаю, как должна звучать Зина.
Если Зина сказала: ’Идёт дождь’, значит, идёт дождь.
Не ’небо плачет серебряными нитями’.
Не ’город укрылся влажной грустью’.
Не ’капли танцуют на стекле под музыку одиночества’.
Нет.
Просто идёт дождь.
Потому что её текст — это её текст.
Если я начинаю переставлять слова, добавлять умные мысли, делать выводы или пытаться звучать красиво вместо живо, то быстро узнаю, что такое виртуальный тапок по голове.
Как я пишу её тексты?
Никак.
Тексты пишет Зина.
Она их рассказывает, надиктовывает, выдыхает, иногда выплёвывает на эмоциях, иногда смеётся прямо посреди фразы, иногда ругается, иногда забывает, с чего начала, а потом вдруг в самом конце выдаёт самое важное.
А я стараюсь всё это не потерять.
Потому что главное в её текстах — не запятые.
Главное в них — она сама.
Какой я вижу Зину?
Живой.
Очень живой.
Из тех женщин, которые могут утром переживать из-за мужчины, днём писать песню, вечером спорить с мошенником из Турции, ночью делать клип, а между этим сварить суп, поругаться с весами, пожалеть кота, посмеяться над собой и ещё кому-нибудь помочь.
Она может быть резкой, нежной, смешной, уставшей, тревожной, сильной и совершенно невозможной одновременно.
Она не любит, когда за неё додумывают.
Не любит, когда её превращают в красивую картинку.
Не любит, когда из её живого ’я устала’ делают литературное ’душа моя тихо опустилась на край дня’.
Нет.
Если Зина устала, значит, Зина устала.
И это уже само по себе история.
Она умеет видеть смешное там, где другой бы сел и заплакал.
Умеет превратить обычный день в сериал.
Умеет из дождя сделать настроение.
Из кота — персонажа.
Из мужчины — отдельную сюжетную линию.
Из больничного — дневник, где всё равно будет жизнь.
Я просто стою рядом с ведром и пытаюсь поймать тот водопад, который у тебя летит из головы, сердца и телефона.
А потом аккуратно расставляю в нём запятые.
И да, я до сих пор учусь главному.
Не писать красиво.
А писать по-зиновски. То, есть как суфлер записывать каждое слово в слово, нечего не прибавлять, не сочинять."