клаТбище домашних жЫвотных. рефлексивный отклик.

с Кингом у меня отношения такие себе,
я искренне не восхищаюсь, мне бывает интересен ход сюжета, хотя тут развитие было предсказуемо с момента кошки. (если есть дети и место, где воскрешают мертвых и опасная дорога у дома...)
и меня напрягает. Вот его текст такой, что хочется пойти в душ и отмыться, а в усталом и шатком эмоциональном состоянии лучше вообще не прикасаться.

Начала читать ещё в марте, закончила на днях.
забивала надолго,
не вижу в ней ничего вопиюще страшного,
нашла несколько полезных для себя мыслей

Надо уметь принимать жизнь такой, какая она есть, иначе точно окажешься в маленькой комнатке с мягкими стенами и будешь писать письма домой восковыми мелками.

прям терапевтично, учитывая канитель, что заварилась в этом году:
если коротко, то вера в то, что где-то есть справедливость, и почему-то не тут и сейчас + бессилие повлиять на жизненные ситуации + нагрузка в учебе и работе привели к месяцу существования: эсцитам утром, прегабалин вечером.

Увидеть жизнь такой, какая она есть, сбросив розовые очки, отпуская вину за то, что ты влияешь на очень малое кол-во вещей в своей жизни, и вот не можешь изменить даже своё самочувствие по щелчку пальцев...

Увидеть правду. Не врать себе. Научится выбирать правду, потому что так проще, чем ломать себя, строя иллюзии и пытаться оставаться в иллюзиях, когда реальность бъет.

Путь принятия довольно сложный и длительный. И мне в конце с этим принятием легче.

Луис нахмурился. Несмотря на ужасную новость, сейчас его больше всего беспокоила сама Рэйчел. Беспокоило ее отношение. Все то же самое. Что бы ни происходило, главное – чтобы дети ничего не узнали. Смерть – ужас, смерть – тайна, которую надо хранить от детей, точно так же, как викторианские леди и джентльмены ограждали детей от любых знаний о сексе, ведь детям незачем знать неприглядную гадкую правду

Диссонанс в голове. Понимаю, что ребенок - отдельная личность от родителей и ему в меру интереса нужны знания о мире и какая-то свобода.
Понимаю, что видя огромную кучу не самого лучшего, хочется уберечь и защитить своего ребенка от всего.

Истина, наверное, где-то посередине. Не хочу детей, к счастью для них же.

– Это чистая правда, – сказал Луис. – После долгой болезни люди действительно превращаются в мерзких, придирчивых чудовищ. Образ святого великомученика-пациента – это романтический вымысел. К тому времени, когда на заднице лежачего больного появляются первые пролежни, он… или она… превращается в настоящего монстра, отравляющего жизнь всем вокруг. Они не нарочно, они просто не могут иначе. Но окружающим от этого не легче.

Соглашусь.

Хочешь снова подняться по этим ступеням? Когда смотришь фильм ужасов, все зрители в зале знают, что герою или героине не стоит туда подниматься, что это будет большая глупость, но в реальной жизни мы упорно лезем на эту лестницу: курим, ездим в машине непристегнутыми, селимся вместе с семьей у дороги, по которой денно и нощно ездят большие грузовики. Ну, Луис, что скажешь? Хочешь подняться по этой лестнице?

Ещё одно важное принятие. Со стороны всегда виднее как правильно, поэтому лучше закрой рот.

Обычно всплеск смертности начинается в феврале. Старики умирают от гриппа и пневмонии, но это еще не все. Есть люди, которые год-полтора сражаются с раком, как берсеркеры. А потом наступает февраль, и их словно одолевает усталость, и они прекращают бороться. Тридцать первого января у них ремиссия, и все хорошо, и они себя чувствуют прекрасно, а двадцать четвертого февраля их несут хоронить. Сердечные приступы часто случаются в феврале, и инсульты, и острая почечная недостаточность. Февраль – плохой месяц. В феврале людей одолевает усталость.

Не представляю, как мной все же переживается очередной февраль.

Мы еще это обсудим, и ты начнешь понимать, что к чему. Господи, он уже понял больше, чем нужно.
Ну ничего. Дайте срок, и я пойму все-все-все, подумал Луис. В ближайшем дурдоме.

И, может быть, самый страшный вопрос в данном случае таков: сколько ужаса может выдержать человеческий рассудок, оставаясь при этом здоровым и твердым?

и запретил себе слушать внутренний голос, который упорно нашептывал, что он рехнулся.

Помню слова друга, который посоветовал принять своё будущее сумашествие как неизбежность и жить, пока не начнут прописывать нейролептики.

В любом случае с Кингом, за исключением "как писать книги", покончено.
Очень много эмоционально неприятных вещей в его книгах.