Как хорошо, что я веду дневники.

я теперь люблю тебя, ноябрь,
как когда-то нелюбимый март
********
как всегда, только две строчки, вот такой я "поэт"
*******

погода-жесть. хмуро, серо, снегодождь. ноябрь... он такой.

хотела по привычке написать, что это мой самый нелюбимый месяц в году, да не скажу больше так... потому что ноябрь подарил мне то, за что я его могу и благодарить, и даже любить.

почему-то только сегодня я это поняла. когда многоточия закончились и поставлена точка.
"Лицом к лицу лица не увидать. Большое видится на расстоянье."

сегодня хоронят Федю. он пришёл ко мне в ноябре и уходит в ноябре. в такую же погоду.

сижу дома, перечитываю дневник. он не в компе, а...как говорят у нас на таможне, "на бумагоносителе".

уже стораз поблагодарила себя - 12 летнюю, что придумала это дело. всегда есть, что почитать. это сродни медитации. так подробно я иногда всё описывала. и никакое - ни современное, ни классическое чтиво не заменит мне story of my life.

читаю, разглядываю загагулины своего почерка, удивляюсь, многое забыла, перепутала, смеюсь и плачу. У меня такое ощущение, что Федя рядом со мной стоит и тоже читает.

Сегодня его хоронят. В далёком Питере. Но я с ним рядом, хотя бы так.

***********
очень в тему прям вот очень, почти каждое слово

Сергей Есенин

Письмо к женщине

Вы помните,
Вы все, конечно, помните,
Как я стоял,
Приблизившись к стене,
Взволнованно ходили вы по комнате
И что-то резкое
В лицо бросали мне.

Вы говорили:
Нам пора расстаться,
Что вас измучила
Моя шальная жизнь,
Что вам пора за дело приниматься,
А мой удел -
Катиться дальше, вниз.

Любимая!
Меня вы не любили.
Не знали вы, что в сонмище людском
Я был, как лошадь, загнанная в мыле,
Пришпоренная смелым ездоком.

Не знали вы,
Что я в сплошном дыму,
В развороченном бурей быте
С того и мучаюсь, что не пойму -
Куда несет нас рок событий.

Лицом к лицу
Лица не увидать.
Большое видится на расстоянье.
Когда кипит морская гладь,
Корабль в плачевном состоянье.

Земля - корабль!
Но кто-то вдруг
За новой жизнью, новой славой
В прямую гущу бурь и вьюг
Ее направил величаво.

Ну кто ж из нас на палубе большой
Не падал, не блевал и не ругался?
Их мало, с опытной душой,
Кто крепким в качке оставался.

Тогда и я
Под дикий шум,
Но зрело знающий работу,
Спустился в корабельный трюм,
Чтоб не смотреть людскую рвоту.
Тот трюм был -
Русским кабаком.
И я склонился над стаканом,
Чтоб, не страдая ни о ком,
Себя сгубить
В угаре пьяном.

Любимая!
Я мучил вас,
У вас была тоска
В глазах усталых:
Что я пред вами напоказ
Себя растрачивал в скандалах.

Но вы не знали,
Что в сплошном дыму,
В развороченном бурей быте
С того и мучаюсь,
Что не пойму,
Куда несет нас рок событий...
...

Теперь года прошли,
Я в возрасте ином.
И чувствую и мыслю по-иному.
И говорю за праздничным вином:
Хвала и слава рулевому!

Сегодня я
В ударе нежных чувств.
Я вспомнил вашу грустную усталость.
И вот теперь
Я сообщить вам мчусь,
Каков я был
И что со мною сталось!

Любимая!
Сказать приятно мне:
Я избежал паденья с кручи.
Теперь в Советской стороне
Я самый яростный попутчик.

Я стал не тем,
Кем был тогда.
Не мучил бы я вас,
Как это было раньше.
За знамя вольности
И светлого труда
Готов идти хоть до Ла-Манша.

Простите мне...
Я знаю: вы не та -
Живете вы
С серьезным, умным мужем;
Что не нужна вам наша маета,
И сам я вам
Ни капельки не нужен.

Живите так,
Как вас ведет звезда,
Под кущей обновленной сени.
С приветствием,
Вас помнящий всегда
Знакомый ваш
С е р г е й Е с е н и н.

<1924>